Tsss, mrs.Hobart sleeps...

О такой музыке нужно писать на черной бумаге. Описывать комнаты бабушки, или даже лучше прабабушки. С бронзовыми часами. Их тиканье сбивчивое – ритм. Еще пианино. Черная краска с треском отлетает. Одни клавиши протяжно желтые. С кисловатыми высокими нотами, другие – глубоко шоколадные. И кресло-качалка, кто в нем – неизвестно. Сидит, закрыв ноги пледом в пол-оборота. Слушает сломанный патефон и иногда ходит искать кухню, чтобы налить себе черный чай в треснутую коричневую кружку. Не находит. На стенах фотографии. На них вальсируют, кто – уже как будто все забыли. Наверное, тот, кто в кресле-качалке, но когда-то совсем давно. Еще есть воспоминания. Они похожи на Банши. Летают по комнатам с воем и грустят. Всё вспоминая о том, кто пропал тогда, в ту осень. С тех пор они пытаются забрать того, кто остался. Но как его забрать? Это же Время.

И днем и ночью в странную игру играют эти мальчики высокие. Они соревнуются в том, кто повыше мяч забросит в небо. А я тем временем всё медленнее выхожу из лабиринта. На последней заставе вижу – проступают объемные символы-слова. Я невольно начинаю говорить. Медленно, растягивая слова. И женских голос (который считает себя каркающим) чуть слышно вторит мне, опаздывая на полбуквы – «.. и Борхес с Алисой объемными картинками на стенах проявились..».
Иду теперь я уже по теплому вечеру в сумерках. В сумеречных подъездах горят огни и под одним огнем яростно веселятся. Зовут. Друзья мальчики покидают меня внезапно умчавшись в небо на зеленом самокате, а другой не хочет выдавать себя и затаился в кустах, эротично прикладывая палец к губам.
Дальше раскрашенная подруга-сеточка, ворующая пачку тонких разноцветных сигарет в черной пачке, загадочно улыбается и не имеет теней сомнения в голосе. Внутри девушка за барной стойкой уже очень давно отмечает свой день рождения. Все смотрят на её неумелые танцы и пьют оставшуюся текилу. За стенкой борьба вооруженных кулаками людей плавно перетекает на танцпол и первая ударная волна накрывает именницу. Вся в синяках, она бредет к новогодней ёлке и падает.
Некто хватает меня за руку, просит, просит. Оно похоже на кошку в горошково-цветастой юбке и так быстро говорит, что я не могу разглядеть её лицо. Ничем я не могу помочь. Но верхом на одном из местных объемных жеребцов ей гораздо веселее и они скрываются из виду. Веселье тем временем ожесточается, но опять вторит моим невольным словам голос – «..не помню такого дня, когда ещё моё сердце было настолько же холодным..»
Уже очень поздно и устало. И последнее. Рыжий и знакомый человек просит меня понять, что грибы, которые когда-то оказали на меня влияние – это фикция. На самом деле они созданы для того, чтобы дать понять людям, что их сознание способно на многое, в том числе и видеть мир наизнанку. Грибы – это плацебо. Истинные райские картины - они внутри. Вспомнив, что я это и так знаю, устав окончательно, я решила проснуться.

думаю, что сюда-то можно...



по традиции
фотограф - Василий Фетисов
визаж - Светлана Корбан
location - Fame Studio

- а почему ты боишься машин?
- Ну а как их не бояться? Они живут непонятной для меня жизнью, в моем мире нет ничего подобного. Теперь я начинаю понимать что рисунки с площади Томаммер, на самом деле не такое уж безумие, мы все считали...
- Что еще за площадь такая?
- Нуу… это площадь, которую знают все. Томаммер – площадь Правдивых Психов. По легенде, когда-то очень давно, в наш мир пришли странные люди. Мы считали, что они были больны. Они кричали, что скоро все изменится, что придут машины и другие железные вещи, люди станут зависимыми от них. Кричали, что эра спокойствия канет в Лету. Им не верили. Тогда они решили нарисовать свои предсказания. Более двадцати лет они выкладывали большую площадь, нанося на камни рисунки – свои бредовые идеи. Люди прозвали площадь Томмамер и водят туда детей, чтобы показать что безумие делает с людьми. Теперь я вижу, что все, что нарисовано на нашей площади на самом деле есть в действительности. Вы живете в этом странном мире наших рисунков. Может быть все безумные просто находятся не в своем мире?

Я поняла, что умею летать. Это совершенно необъяснимо, и если задумываться над процессом, то сразу падаешь. Но не думая, можно летать очень хорошо. Что собственно я и начала активно делать. Я летала по заснеженным темным улицам и смотрела на свои руки в свете фонарей.
Потом появились люди. Их было много, они устраивали облаву и кричали мне такие вещи, из-за которых я начинала снижаться и почти падала. Рецепт спасения оказался прост – не слушать и не пугаться их небритых лиц и темной одежды.
И тут пространство всего мира сузилось до размера одной комнаты. Он стоял у окна, а я пыталась не потерять ощущения полета и не дать страху съесть мои невидимые крылья. За окном была пустота. Он начал говорить. Задумчивым голосом он выспрашивал у меня, как долго я еще собираюсь продолжать делать всю это. Под «этим» имелось ввиду бесцельное порхание, и мои необдуманные действия. Я знала что он прав. Не имела я никакого права этот дар так тратить. Но упираясь, старалась не слушать, кувыркалась в теплом воздухе и чувствовала себя скорее летающей ящеркой, чем человеком. Но речь становилась жестче. Тяжелые слова притягивали меня к полу до тех пор, пока я совсем не упала.
Лежа на полу я плакала, потому что всё было верно – я не использовала момент и не сделала того, что могла бы. Вместо этого я просто играла.
А он подошел ко мне и дотронулся губами до моего лба. Моё тело начала покидать душа. Она выходила очень медленно, но совершенно беспрепятственно. Я проснулась от своего крика, потому что точно стало ясно – умирают именно так.

моя голова сошла с ума. то выдает мне во сне сценарии ужастиков, от которых я просыпаюсь в диком страхе, то последние три дня навязчиво выдает мне свадьбы-женитьбы. Сначала мне снилось что меня бросают. потом за одну ночь приснилось три разных жениха. Сегодня всю ночь у меня был ребенок. при чем он был какой-то ну уж очень маленький. он спал в двухэтажной коробкеи иногда просился гулять. А жила я с ним в деревне, которая на скале, которая над морем. Ребенок гулял по столу и постоянно хотел с него упасть. однажды я задержалась по дороге из школы (!). и ребенок чуть не задохнулся в коробке, потому как кто-то умный поставил его на печку. Я выпустила его и накормила бутербродами с колбасой. Тут меня прошибло осознание - единственное, чего я весь сон не могла понять и что меня в этой ситуации удивляло. я не комила его грудью. значит это был не мой ребенок?

подумалось что во всем есть некоторые положительные моменты. беспричинная, не объясняемая словесно, грусть; непорядок с потреблением пищи; странные хобби; залипание за голубой экран; уходы в себя; особенности одежды... это все уже не мои проблемы. а чужие:) и то хорошо.

Омерзительно когда тебя жалеют. Почувствовала себя собачкой безногой. И вроде бы из лучших побуждений, а всё равно гадко. Я-то с настроем, вся красивая, блистаю. А оказалось тут просто жалость и ничего больше. Никогда с таким не сталкивалась. И больше никогда попробую не столкнуться. А теперь вот как? Есть не могу, прожив полдня, поняла что я даже не думала что я буду делать после работы, и что я буду делать вообще. Ни желаний, ни мыслей. Так больно, как будто со всей дури палкой ударили. Хочется оглохнуть, ослепнуть и все позабыть. Видимо я слишком сильно похожа на свою мать. И повторяю её ошибки по мере старения. Эй, ты. Отстань от меня. Мне от тебя уже точно ничего не нужно.

страшная вещь биохимия. все соки-воды в организме бродят-кипят. возбуждение волнами накатывается на островки мозга. Я пропускаю свои мысли сквозь пальцы. Они молочно белые, запутанные и мягкие. Они слегка розовеют, когда касаются секса. Но в остальном очень послушны. Светятся и эволюционируют. Особенно во время сна.

теперь только гадать остается кем вы все были. мечтать о несостоявшихся встречах. Представлять крик пилота, вспышку при падении. На посадке. значит все хорошо понимали что происходит. Кто же из них был самый несчастливый?

Тоненькая Светочка Рубцова, ненависть всех одноклассников, сделала мне хитрый подарок. Может быть это некрасиво - дарить большую половину гриба в банке мёда. Мама говорит что это Моховик. Да, похож, и меховая плесень на шляпке. А вторая часть дарка вообще завернута в полиэтилен - это огромный шмат сыра, с крупными виноградинами. Сыр пахнет сексом и мягкий. В сопровождающей записке значилось: только попробуй их приготовить, это должно быть очень жидко. Терпеть не могу это слово. Назову вязко. И обязательно найду рецепт.

ну что. мне хочетса дом. мужика. варить борщ, читать у него (у мужика, не у борща) под боком книжку. детей. можно пачку. особо не тусить. пить вино по бокалу каждое воскресенье. печь пироги по субботам. ездить с ним за грибами. не с пирогом соответственно. вопщем хочется в свою норку и человека, рядом с которым можно спокойно побыть наедине с самой собой.
это наверное просто осень. и срабатывает коллективное бессознательное - прижаться нужно к кому-то. летом-то мы все и сами проживем. а сейчас можно замерзнуть. а можно купить обогреватель, сделать самой себе чай. или шоколад. и книжку. сделать. сейчас начну.
...
Я нашла в самом дальнем углу огромной старой комнаты, которая раньше была библиотекой, полку. на ней стояли книги отличные от других. Они были из синего дыма и туманна. Это книги твоих снов, поняла я, заглянув за шкаф. Там, сменяя друг друга проносились обрывки воспоминаний, кусочки запахов, тряпочки и осколочки некогда любимых женщин. И фиолетовая кофточка с зеленой окантовкой, которая лежит на опушке какого-то леса. Это кусочек одежды изнасилованной девушки. Её уже нет в живых. Так что же она делает в твоих снах?

аккуратно подкрашивая ногти, она лениво разбивала ему сердце и окончательно сворачивала кровь.

Сказка про allamazing А.Линдгрен - Малыш и Карлсон(отрывок)

Вернувшись домой с карманами, набитыми сластями, allamazing увидел, что в столовой вся семья - и ya_ro_bot, и puteshstvennik, и tuskaaa, и igor_mann - пьет послеобеденный кофе. Но у allamazing не было времени посидеть с ними. На мгновение ему в голову пришла мысль пригласить их всех к себе в комнату, чтобы познакомить наконец с salyona. Однако, хорошенько подумав, он решил, что сегодня этого делать не стоит, - ведь они могут помешать ему отправиться с salyona на крышу. Лучше отложить знакомство до другого раза. allamazing взял из вазочки несколько миндальных печений в форме ракушек - ведь salyona сказал, что печенья ему тоже хочется, - и отправился к себе. - Ты заставляешь меня так долго ждать! Меня, такого больного и несчастного, - с упреком сказал salyona. - Я торопился как только мог, - оправдывался allamazing, - и столько всего накупил... - И у тебя не осталось ни одной монетки? Я ведь должен получить пять эре за то, что меня будет кусать шарф! - испуганно перебил его salyona. allamazing успокоил его, сказав, что приберег несколько монет. Глаза salyona засияли, и он запрыгал на месте от удовольствия. - О, я самый тяжелый в мире больной! - закричал он. - Нам надо поскорее уложить меня в постель. И тут allamazing впервые подумал: как же он попадет на крышу, раз он не умеет летать? - Спокойствие, только спокойствие! - бодро ответил salyona. - Я посажу тебя на спину, и - раз, два, три! - мы полетим ко мне. Но будь осторожен, следи, чтобы пальцы не попали в пропеллер.

Хотите получить свою сказку? © qq_s md_mx alex_ginda

Лаская языком жевачку, я наблюдаю за тобой.

Есть своеобразное извращенное удовольствие в сравнивании ушедшего человека с новым. Особенно при условии самостоятельного ухода первого. Нового можно садить на те же места в кафешках, предлагать есть то же самое, пить кофе именно так, подкладывая салфетку под чашку. Это как лизать иглу от шприца. И тонко и опасно и мурашки. но своеобразноо щекочет нервы и возбуждает.

Все игрушки ополчились и начали ползти из-под ванной. Медленно, вразвалочку, выбирались гномики в больших цветных колпаках, ползли змеи. Большой паровоз, мягкий, плюшевый, шелестя окнами, пытался укусить. Мы хватали их сразу и засовывали в пакеты, крпко завязывая. Потом в мусор и сжечь.
А потом появились большие черные птицы. Их было трое - две женщины и мужчина. У них тонкие крепкие клювы, ими они цеплялись за одежду и пугали. Но это был обман. Они садились на вытянутую руку, печально заглядывали в глаза и давали советы, потом тяжко срывались и хлопая огромными крыльями взлетали. Без них стало одиноко и пусто.

Я запутываюсь в паутине твоей маскулинности. Любуюсь изгибами, перекатами и переливами. Все в разные стороны и ты будто позируешь. Мне хочется говорить тебе, описывать КАК я тебя вижу. Но страшно. Страшно что ты услышишь. И не захочешь слушать. Или проснешься. Поэтому я просто смотрю на тебя когда ты спишь и в эти моменты сильно люблю.

* и все ходят. гуляют-тусуются. вот как будто у всех хорошо все. и моя зависть колечками денег превращается в опьянение. а я уеду. и от вас и от всех. и наконец-то не от себя. буду погружаться в world of Proust и море. и скоро уеду и потом еще уеду. несколько раз. может чтобы вам что-то доказать. а может все еще себе. но точно, потому что я себе на этом фоне страшно надоела. а на берегу, вырыв лунку, как черепаха, еще и рассказ напишу. или трактат. и отложу его. чтобы он когда-нибудь добрался до моря и превратился в памятник литереатуры. тогда-то и посмотрим кто кого.
* отличный подарок на двухголовую годовщину. спасибо. я такое не забываю.